Не всё так, как ты видишь.

Помню мини-сдвиг парадигмы, испытанный мной одним воскресным утром в Нью - Йоркском метро. Пассажиры спокойно сидели на своих местах — кто читал газету, кто о чем - то думал, кто, прикрыв глаза, отдыхал. Все вокруг было тихо и спокойно.

Вдруг в вагон вошел мужчина с детьми. Дети так громко кричали, так безобразничали, что атмосфера в вагоне немедленно поменялась. Мужчина опустился на сиденье рядом со мной и прикрыл глаза, явно не обращая внимания на то, что происходит вокруг.
Дети орали, носились взад-вперед, чем-то кидались, даже хватались за газеты пассажиров. Это было крайне возмутительно. Однако мужчина, сидевший рядом со мной, ничего не предпринимал.

Невозможно было удержаться от раздражения. Я не мог поверить, что можно быть настолько бесчувственным, чтобы позволять своим детям хулиганить, нисколько на это не реагировать и вести себя так, будто ничего не происходит.
Нетрудно было заметить, что все пассажиры вагона испытывали такое же раздражение.

Словом, в конце концов я повернулся к нему и сказал, как мне казалось, необычайно спокойно и сдержанно:
— Сэр, послушайте, ваши дети доставляют беспокойство стольким людям! Не могли бы вы призвать их к порядку?

Человек посмотрел на меня так, как будто только что очнулся от сна и не понимает, что происходит, и сказал тихо:

— Ах да, вы правы! Наверное, надо что-то сделать... Мы только что из больницы, где всего час назад умерла их мать. У меня путаются мысли, и, наверное, они тоже не в себе после всего этого.

Представляете, что я почувствовал в этот момент? Моя парадигма сдвинулась. Внезапно я увидел все совсем иначе, и, увидев все иначе, я стал думать иначе, стал чувствовать иначе, вести себя иначе. Раздражения как не бывало.

Теперь уже не было нужды контролировать ни своего отношения к этому человеку, ни своего поведения; мое сердце было преисполнено глубоким сочувствием к нему. Вырвались на свободу слова симпатии и сострадания:
— У вас только что скончалась жена? Ах, простите ради Бога! Как же это произошло? Могу ли я чем-нибудь помочь?
В одно мгновение все совершенно переменилось.

Стивен Р. Кови

Слова на стене собора

На одной из стен собора в Любеке написаны следующие слова:

• Вы называете Меня Спасителем и не даете вас спасти.
• Вы называете Меня учителем и не следуете Мне.
• Вы называете Меня мудрым и не спрашиваете Меня.
• Вы называете Меня Всемогущим и не доверяете Мне.
• Вы называете Меня Справедливым и не боитесь делать зло.
• Вы знаете, что Я - есмь путь, и не идёте им.
• Вы знаете, что Я - Господь, и не служите Мне.
• Когда-нибудь Я скажу, что НЕ ЗНАЮ вас.

Раковины и Орлы

Когда Бог создал человека, то спросил его, кем он хочет быть. Человек был ещё молодым и неопытным и потому от такого вопроса несколько растерялся и сказал: «Я не знаю».
Тогда Бог взял человека за руку и повёл к морю. Подведя его к берегу, Бог показал ему на раковины, лежащие на дне морском, и сказал:
— Если хочешь, ты можешь выбрать себе жизнь раковины — будешь находиться на самом дне, среди миллионов таких же, как и ты, и едой твоей будет только то, что занесёт тебе течение. День твой сегодняшний будет похож на вчерашний, и вся жизнь твоя пройдёт без риска и потрясений. Ни победы, ни поражения не будут волновать тебя. Всё время ты будешь лежать на дне, лишь открывая и закрывая створки. И так с утра до вечера: открывать, закрывать, открывать, закрывать.
Показав человеку жизнь раковины, Бог повёл человека в горы. И там, высоко в горах, указал ему на гнездо орла.

— Но если хочешь, ты можешь выбрать себе эту жизнь. Ты сможешь парить так высоко, как захочешь, сможешь жить так, как захочешь, сможешь достигать самых высоких вершин, и на вершинах этих ты встретишь лишь немногих таких же, как и ты. Ты сам будешь определять, куда и как тебе лететь, и ценой всему этому будет то, что ничто и никогда не достанется тебе просто так. Ты будешь каждый день отправляться на поиски пищи и добывать её потом и кровью. Ты можешь выбрать и эту жизнь, если захочешь. И с тех пор появились на свете люди, которые выбрали для себя жизнь раковины, и немногие, которые выбрали для себя жизнь орла.

P.S. "...а надеющиеся на Господа обновятся в силе: поднимут крылья, как орлы, потекут - и не устанут, пойдут - и не утомятся".(Ис.40:31)

Вера в мужа

В конце 90–х годов прошлого века в электрической компании в Детройте работал молодой механик за 11 долларов в неделю. Трудился он по 10 часов в день, а приходя домой, зачастую по полночи работал у себя в сарае, пытаясь изобрести новый тип двигателя. Его отец считал, что парень тратит время впустую, соседи называли сумасшедшим, никто не верил, что из этих занятий выйдет что–либо путное. Никто, кроме его жены...

Она помогала ему работать по ночам, по нескольку часов держа над его головой керосиновую лампу. Синели руки, зубы стучали от холода, она то и дело простужалась, но… Она так верила в мужа! Спустя годы из сарая раздался шум. Соседи увидели, как по дороге без лошади, в одной телеге ехали сумасшедший и его жена. Чудака звали Генри Форд...
Когда, беря интервью у Форда, некий журналист поинтересовался, кем бы Форд хотел быть в другой жизни, гений ответил просто: «Кем угодно… Лишь бы рядом со мной была моя жена»...

история взята с группы в vk.com

Не все священники одинаковы

Как-то летом, году в 1990-м, в один из приездов епископа Сан-Францисского и Западно-Американского Василия (Родзянко) (1915-1999) в Москву к нему пришел познакомиться гренадерского вида молодой священник. И с места в карьер предложил Владыке

послужить у него на приходе. Владыка, как всегда, не заставил просить себя дважды. А я понял, что у нас начинаются очередные проблемы.
— А где приход-то твой? — спросил я, мрачно оглядывая молодого батюшку.
По моему тону гренадер понял, что я ему не союзник.
— Недалеко! — неприветливо сообщил он мне.
Это был обычный ответ, за которым могли скрываться необозримые пространства нашей бескрайней Родины.
— Вот видишь, Георгий, недалеко! — попытался успокоить меня Владыка.
— Не очень далеко... — уточнил гренадер.
— Говори, где? — сумрачно потребовал я.
Батюшка немного замялся.
— Храм восемнадцатого века, таких в России не сыщешь! Село Горелец... Под Костромой...
Мои предчувствия начинали сбываться.
— Понятно! — сказал я. — А от Костромы сколько до твоего Горельца?
— Километров сто пятьдесят... Точнее, двести... — честно признался батюшка. — Аккурат между Чухломой и Кологривом.
Я содрогнулся. И стал вслух прикидывать:
— Четыреста километров до Костромы, потом еще двести... Кстати, Владыка, вы хоть немного себе представляете, какие там дороги — между Чухломой и Кологривом? Слушай, батюшка, а от костромского архиерея у тебя благословение на служение Владыки есть? — ухватился я за последнюю надежду.— Ведь без благословения ему в чужой епархии служить нельзя!
— Без этого я бы и не подходил, — безжалостно заверил меня гренадер. — Все благословения у нашего архиерея заранее получены.
Таким вот образом Владыка Василий и очутился на глухой дороге по пути к затерянной в костромских лесах деревушке. Отец Андрей Воронин, так звали гренадера, оказался замечательным тружеником-священником, каких много пришло в Церковь в те годы. Выпускник МГУ, он восстанавливал разрушенный храм, создал приход, школу, прекрасный детский лагерь. Путь до его деревни был действительно долог, так что спутники успели изрядно устать.
Неожиданно машина остановилась. На дороге буквально несколько минут назад произошла авария — грузовик лоб в лоб столкнулся с мотоциклом. На земле в пыли лежал мертвый мужчина. Над ним в оцепенении стоял юноша. Поблизости курил понурый водитель грузовика.
Владыка и его спутники поспешно вышли из автомобиля. Но помочь уже ничем было нельзя. Мгновенно ворвавшееся в наш мир торжество жестокой бессмысленности, картина непоправимого человеческого горя подавили всех, кто оказался в эту минуту здесь, на дороге.
Молоденький мотоциклист, зажав в руках шлем, плакал — погибший был его отцом. Владыка обнял молодого человека.
— Я священник. Если ваш отец был верующим, я могу совершить необходимые для него сейчас молитвы.
— Да, да! — начиная выходить из оцепенения, подхватил молодой человек.— Сделайте, пожалуйста, все что надо! Отец был православным. Правда, он никогда не ходил в церковь — все церкви вокруг посносили... Но он всегда говорил, что у него есть духовник! Сделайте, пожалуйста, все как положено!
Из машины уже несли священнические облачения. Владыка не удержался и осторожно спросил молодого человека:
— Как же так получилось, что ваш отец не бывал в церкви, а имел духовника?
— Да так получилось... Отец много лет слушал религиозные передачи из Лондона. Их вел какой-то священник Родзянко. Этого батюшку папа и считал своим духовником. Хотя никогда в жизни его не видел.
Владыка Василий (Родзянко) заплакал и опустился на колени перед своим умершим духовным сыном…
Архимандрит Тихон (Шевкунов),
«Несвятые святые». – М.: Сретенский монастырь, 2012, с. 499-502.

Неумение в настоящем ценить по-настоящему ценное

История от Ксении Собчак

"Перед шестнадцатилетием позвонила мама. Сказала, что заказала ресторан для моих друзей, но их с папой, к сожалению, не будет. "Ты ведь не обидишься?" - спросила. Обидеться? Да это же просто какое-то невероятное везение!

Шестнадцатилетие без предков, я одна с друзьями в ресторане! Вот это да, вот это праздник! "Жалко, что вас не будет, - говорю. - Папе привет". Это "жалко" было одним из самых неискренних за всю мою жизнь. В день рождения мне привезли подарок от папы, а вместо открытки его портрет с надписью: "Любимой Ксюшеньке от любящего папы". Подарок распаковала быстро и с нетерпением, а портрет мимоходом поставила на полку.

Утром в день рождения я была в панике: платье оказалось с жирным пятном, а еще надо уложить волосы, выбрать сумку, туфли. Звонок отца застал меня в салоне красоты: "Доченька, мы тебя поздравляем! Прости, что сегодня мы не вместе. Пойми, есть обстоятельства". "Да что ты, пап, все нормально. Спасибо за поздравления, просто тут фен, плохо слышно. Приезжать не надо, потом справим с тобой", - сказала я. "Доченька, я тебя очень люблю", - слышалось где-то вдали. "Да, да, пап, я тоже тебя люблю", - механически ответила я, рассматривая свои локоны.

В этот день отец был отпущен из больницы под личную ответственность домой на выходные. Ему помогли организовать частный самолет, и через три с половиной часа он был в Париже, думая о том, что навсегда оставил страну, которую искренне любил.

Это был один из самых веселых моих праздников: подарки, подружки, громкая музыка, танцы и вся радость, и острота жизни, которая бывает только в этом возрасте.

В каком аду жили мои родители в эти ноябрьские дни моего шестнадцатилетия, я узнала, когда мама вернулась из Парижа после папиной операции на сердце. Дома ночью она шепотом рассказала про папу, больницу, инфаркт и то, что мой отец пока не может жить в нашем городе, в нашей стране.

Сколько в моей жизни было таких праздников, платьев, шуршащих пакетов с подарками и загульных вечеров! Как можно было быть настолько поглощенной суетой, чтобы не расслышать дрожание в голосе отца? Почему я не бросила институт и не поехала жить к отцу в Париж? Нет уже первой любви, я не помню имен сокурсниц и не вспомню, с кем проводила эти годы папиной ссылки. А того, кого мне так не хватает, я помню каждый день. И тот папин портрет каждый день напоминает мне о главном изъяне человеческой сущности - неумении в настоящем ценить по-настоящему ценное."

 взято с http://vk.com/wall 28673372_68

Сочинение на тему:" Что бы вы хотели,чтобы Бог сделал для вас"

Учительница начальных классов однажды попросила детей написать сочинение о том, что бы они хотели, чтобы Бог сделал для них. Вечером, когда она проверяла работы, она наткнулась на одно сочинение, которое ее очень расстроило. В этот момент вошел ее муж и увидел ее плачущей.
- Что случилось? - спросил он.
- Читай - ответила она, протянув сочинение одного мальчика.

"Господи, сегодня прошу Тебя о кое-чем особенном: преврати меня в телевизор. Я хочу занять его место. Хочу жить, как живет телевизор в нашем доме. Хочу иметь особенное место и собирать семью вокруг себя. Чтоб меня слушали, не перебивая и не задавая вопросы, когда я говорю. Хочу быть центром внимания. Хочу, чтоб мной занимались, как занимаются телевизором, когда он перестает работать. Хочу быть в компании отца, когда он возвращается домой, даже уставший. Чтоб моя мама, вместо того, чтоб игнорировать меня, шла ко мне, когда остается одна и грустит. Хочу, чтоб хоть иногда, мои родители оставляли все в стороне и проводили не много времени со мной. Боже, я не прошу многого... Я только хочу жить, как живет любой телевизор."

- Кошмар! Бедный мальчик! - воскликнул муж учительницы. - Что ж это за родители такие?!
Она со слезами на глазах ответила:
- Это сочинение нашего сына...